Четверг, 23.11.2017, 02:45
Приветствую Вас Гость | RSS

Каталог статей

Главная » Статьи » Конкурсные работы » Конкурсанты 2012

Баулин Павел (г. Запорожье)

Павел Борисович Баулин.
Родился в городе Горьком (ныне Нижний Новгород). Вскоре  семья переехала на Украину по месту работы отца. Окончил Запорожский машиностроительный институт. Работал инженером на заводе, преподавателем профтехучилища, обозревателем запорожской городской газеты. Избирался депутатом Верховного Совета Украины (1998-2002).

Первая книга стихотворений «Родниковые дни» вышла в 1980 году в издательстве «Промінь» (Днепропетровск). Затем было издано ещё несколько сборников стихотворений. Возглавлял Запорожское областное литературное объединение. Публиковался в литературно-художественных изданиях Украины, России, Белоруссии, Крыма. В 1987 году принят в Союз писателей СССР. В 1999 году исключён из Союза писателей Украины по политическим мотивам (отстаивал государственный статус русского языка, интеграцию с Россией и т.д.). Восстановлен в Союзе писателей России.


Два сердца

В траве вечерней остывают зори,
как угольки в серебряной золе,
как на ладонях – рваные мозоли,
когда – уставший – припаду к Земле.

Но в этот час блуждающего света,
забыв о сделках,
гонках,
болтовне,
в поту горючих рос
моя планета
прижмётся обессилено ко мне.

Не встану,
даже если и отважусь,
когда меня придавят с двух сторон
планеты нестерпимейшая тяжесть
и тягостно обрушившийся сон.

С Землёй сольюсь!
Ни горечи, ни ссадин.
И в тишине никто не различит,
чьё это сердце, загнанное за день,
так страшно и мучительно стучит.


Родное

Среди неопознанных станций
твой поезд внезапно замрёт.
И память прошепчет: останься.
Заботы прикажут: вперёд!

Стоянка минуту, не боле,
но дрогнут сирени кусты,
и сердце сожмётся от боли,
и память прошепчет: прости.

Какие сверхмёртвые петли
беспечно готовит судьба?
Как филин
в полуденном пекле
слепая – слезится – изба.

Не сдвинут старинные кружки
сыны позаброшенных мест.
Над куполом ветхой церквушки
гнилушками светится крест.

И полночь,
и полдень наполнит
душой осязаемый свет.
И хочется что-то припомнить,
да времени,
     времени нет!

Минута струится устало.
Вернусь!
И почувствуешь – ложь.
Ведь этот святой полустанок
захочешь –
и то не найдёшь.

Где вкруг вековечного сада
ограда из ветра и дней.
Церквушка, кресты и – ограда.
Что было? Что скрылось за ней?

На всё это
лягут изломом
двух рельсов тугие рубцы
И скроются за окоёмом,
Буквально – как в воду концы.


Недельный отпуск

Берёз полночное сиянье,
и тяжесть ртутная росы.
И наше новое свиданье,
Россия средней полосы.

Взметни же сосны голубые
над скорбью ивовой лозы.
Мы целый век в разлуке были,
Россия средней полосы.

Не хмурь ореховые брови,
не прячь медлительной красы.
Здесь – отчий кров,
я – кровь от крови
России средней полосы!

В края,
что мне даруют милость,
своё дыханье донеси –
моей любви неистребимость –
Россия средней полосы.

Вослед за близким расставаньем,
Россия средней полосы,
возникни не воспоминаньем,
В душе – берёзовым сияньем,
На сердце – тяжестью росы.


* * *

Лик листа полуночно светел,
где над рощей чернильных слов
пролетает опальный ветер,
весь в репейниках злых плевков.

Он устал, он изодран в клочья
лютой совестью и молвой,
опалённый
опальной
           ночью
и наждачной сухой травой.

Но срывая запреты с петель,
он поёт, что душа жива.
Пролетает опальный ветер,
уносящий мои слова.


Последний алхимик

Реторты, реторты, реторты,
в них ночь закипает уже.
Окончены споры и торги,
Вердикт: он – учёный,
но – лже…

И всё же в ретортах громадных
бушует великая ночь.
Хохочут в огне саламандры.
Подите, насмешницы, прочь!

Как дьяволы стонут реторты,
хрипят саламандры не зря.
Вот-вот из полночной аорты
священная хлынет заря.

Помножены пламень на пламень
в суровой и скорбной печи,
где зримо колышется камень
уже философский почти!

Помножены колбы на тигли,
и тьма – на пропащую тьму.
Вот-вот – и удастся постигнуть
смысл жизни и смерти ему.

Вот-вот, одолея задачу,
отвергнутый, злой бородач
окупит своею удачей
века и века неудач.


Нить

Владимиру Солодовникову

Уже готовясь к вечному убытью,
за сущий миг до траурной межи
он обвязал своё запястье нитью.
Конец свободный мне отдал:
– Держи!..

Затем шагнул с презрительной улыбкой
туда, откуда возвращенья нет.
Но след за ним скользнул суровой ниткой,
продетой через тот и этот свет.

…Та нить звучит
то властной тетивою,
то тихой паутинкой, то струной,
сакраментально делая живою
Связь навсегда Ушедшего со мной.

Живая нить! –
Ушедшего причуда
моей ладони трепет отдаёт…
Так жутко,
что сигнал идёт оттуда!
Так благостно,
что всё-таки идёт.


Бомж

Как птиц, кольцевал просторы
и дали вязал узлом…
По пьяни – рай под забором,
по трезвости – нужен дом.

Все дали сошлись в квартире,
где стол нагой да кровать.
И стены, числом – четыре,
готовые четвертовать!

Колышется символ плена –
застойный, прокисший зной…
Как хищно пылают стены
убийственной белизной!

Хоть прячься от них в сортире,
когда, кирпичи дробя,
все стены, числом – четыре,
идут войной на тебя.

Таков он – финальный угол,
усердий пустых оплот!
Алмаз превратился в уголь,
В утробу вернулся плод.

Но вспыхнул на дне печали
мираж роковой межи:
В привольном, как мир, подвале
счастливые спят бомжи.


Ничья

Говори.
- Я ничья, - говорила. –
  Ты стоишь у закрытых дверей!

Но шепнула забытая сила:
«Эта женщина будет твоей».

- Я ничья, - трепетала покорно.
- Я – судьба, - лепетала судьба.
И мои ненасытные корни, 
задыхаясь, врастали в тебя.

Остывала светло, утомлённо.
Нет минуты щедрей и нежней!
И земное, и женское лоно 
ощущало истому корней.

На заре, по-весеннему талой, 
встрепенулась уже не в раю.
Сквозь наивные слёзы шептала 
про затмение, долг и семью.

Долг – не блажь.
Замигала прореха 
меж далёких и дальних огней
и смигнула тебя. Только эхо
гулко ныло в обрубках корней.

Отшумели семейные грозы.
Рад твой свёкор, как бывший парторг…
Ты научишься сдерживать слёзы, 
выполняя супружеский долг.


* * *
Т.Г.

Обледеневший, скользкий небосвод, -
там солнцу никогда не удержаться!
Декабрь. 
Судьбы последний поворот.
Пора прощаться!

Декабрь судьбы, пославший мне тебя –
Слезой, свечой, свирелью ночи мглистой.
Как хорошо, что ухожу любя,
тепло и чисто.

Декабрь судьбы. Встречаю день любой,
как увертюру предстоящей тризны.
… Я думал, ты – последняя любовь,
Нет, ты уже из следующей жизни.


Сокровенное

Прозрачные лужицы,
матовый лёд,
Предзимье в наряде неброском.
Старинное солнце над миром встаёт,
над миром и нашим погостом.

Неясные тени парят от земли
сквозь день, набирающий силы.
И близкие завтрак уже принесли,
тоскуют у свежей могилы.

В пупырышках небо над ними дрожит,
и воздух – озябший и пресный.
И так оглушительно хочется жить,
что я попытаюсь воскреснуть.

Категория: Конкурсанты 2012 | (10.07.2012)
Просмотров: 619 | Теги: Павел Борисович Баулин, Баулин Павел | Рейтинг: 3.3/3
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0