Среда, 20.09.2017, 22:57
Приветствую Вас Гость | RSS

Каталог статей

Главная » Статьи » Конкурсные работы » Конкурсанты 2012

Заявка ПК-2011: Евзикова Оксана (г. Николаев)
Евзикова Оксана Андреевна
32 года.
Г.Николаев, Украина.
Литературный псевдоним Ксана Коваленко. Образование высшее, окончила Николаевский педагогический институт им. В.А.Сухомлинского. Преподаватель кафедры иностранных языков. Печаталась в коллективных изданиях и журналах «Музы солнца» (Николаев), «Поэтическая пристань» (Николаев), «Via» (Канев), «Антологія сучасної новелістики та лірики України-2010" (Канев); в периодических изданиях  «Поле литературное» (Подолье), «Девятый Сфинкс» (Николаев), «Літера Н.» (Николаев), «Арт-шум» (Днепропетровск).  Автор поэтического сборника «Синие-яблоки-черные» (Николаев, 2008). Лауреат VIII фестиваля поэтов «Летающая крыша» (Черкассы, 2005),   поэтического конкурса «Малахитовый носорог-2005» (Винница), литературного фестиваля им..Н.Хаткиной «Camabalа – 2010» (Донецк), дипломант Всеукраинского поэтического фестиваля «Ан-ТР-акт» (Херсон, 2010), со-организатор фестиваля «Ватерлиния» (Николаев, 2011)


Срок годности полетов

*
истек срок годности моих полетов,
а время под песчинками застыло, 
и чую над плечами я угрозу
бескрылых будней и словес бессилых. 
я разминулась с временем в погоне
за новой версией искусственных заплечий…
теперь же мне на память –  горстка перьев,
и как насмешка – голос человечий.

**

в давнопрошедшем – 
бледная весна 
просушивает скомканные крылья. 
с прошедшим –
навсегда сопряжена,
латает чернобыльем сухожилья. 
 
в грядущем – 
птицелов иль птицевод 
уже сплёл сеть на вольные замашки. 
а в узком настоящем – 
жмет и жжёт 
смирения крапивная рубашка. 
 
перфектен бывший птичий мой язык, 
давно привыкший к двуязычной речи. 
и времени ли вырвать мой кадык, 
чтоб окончательней очеловечить?

***

в горле комом слова толпятся,
в горне нёба томятся птицы,
размечтавшись о воздухе горнем.
от страницы не откреститься,
от листа нечем (незачем?) крыться
бездны этой зов вечен, вечен…
ты чирикай бездарно птицей – 
безъязыко, бессрамно, увечно 

Витая колея
Адам, 
в глазах моих – запретный океан, 
но в них горчит вода – подставь стакан
и залпом осуши силлабо-тоник.
и кто в зрачке тонул, 
опять утонет –
корабликом ко дну.
рыбёшкой на ладони 
моей юлишь взахлёб
ты в язычках агоний.
и наших тел витая колея
пропустит по себе мираж любовный
и дым его коснется наших нёб,
и перестук колес заглушит сердце,
закрутит Уробороса петля
в былую реку нас невозвращенцев.
мы чешуисты с головы до ног
и серебрится между снами дверца
в ничто,
где мы летим без тел,
в нигде,
где боги как младенцы…


***
слов твоих тяжелая вода
топит неокрепшие восходы
и закаты моих снов, 
когда 
наши звери 
вулканической породы
тихо медлят 
у границы водопоя.
от твоих когтей 
мои стигматы
тлеют угольком
у кромки боли.
всплеском губ,
звериной нежностью
воркуя,
захлебнутся твоих слов
раскаты
и замрут на грани
поцелуя…


***
ты читаешь меня по методу брайля
февраля мне 
затяжного холодного
сугробы чтобы
за окном зима
поджимает губы
ну а мы с тобой не задвинем шторы
кожа под пальцами тает, тает
притаился сон 
за занавесью
птицы в снегу безответно небесны
моя рукопись вся
твоим телом читается
моя рукопись станет 
когда-то пергаментом,
руны на ней порезче прорежутся
снежными ломкими кристалликами 
ну а пока
тянет из спаленки 
нежностью, нежностью, нежностью…

***
Запомни меня такой, 
Запомни - 
На волке, ночью, нагой…. 
Шпионил 
Над звездами месяц дугой,
Вчерашний…
Запомни меня такой – 
Не домашней.

Разлей меня крынкой вдрызг –
В млечность…
Медвежею лапой - вниз –
Время лечит…
Лечу – только свист в ушах
Виснет.
По ком – колокол, а по мне – 
Ветер свиснет…

Ищи меня в резеде 
И в овраге…
От меня – только волчья тень –
На бумаге…
Пол-луны над твоим столом 
Перезрело
С твоей рукописью – белым столбом–
Я горела…

Заговор черной лошади
Ты не лей молока на кобыльи бока –
мне не быть нежной, белой,
мне быть вороной,
затоптать в грязь шелка, тьма колдует пока,
и стучать сложный ритм
над притихшей землей.

Если хочешь, кради ты украдкой мое 
звездно-бело густое 
как ночь молоко…
Посмотри: вороньё застилает живых.
В эту ночь мертвым воля 
лететь над жнивьем.

Если хочешь – летим среди взорванных звезд,
если хочешь – не будь
ты живым никогда…
Сделай венчик из роз, всколыхни звездный плёс,
и над нами сомкнется 
живая вода.

Заговор черной книги
Ты, читай, книгочей, не жалей очей.
Ты меня листай чередой ночей,
Ты не рви страниц, не целуй ресниц,
Не жалей в этой тьме тысячи свечей.

Кто во мне писал, заблукал в ночи,
Кто меня листал, что-то выучил,
Кто с собой носил, растерял всю силу,
Кто меня сжигал, сам горит в печи.

Ну-ка, книжный червь, что в тебе молчит,
Что в тебе поет, что тебя сгубит…
Я тебя прочла… Тысячи таких
Прочтены. Лежат грудой мертвых книг.

Ведьмин час
Поутру в моих глазах прозелень, в волосах – проседь,
Исколоты ступни ног иголками сосен.

Разлетистым шагом ввысь – и в небо как в лужу,
И звезды забрызжут из-под босых и в пляске закружат,

Завьюжат, помчат сквозь огни, завизжат, загогочут,
Подарят шальных мне коней вороных, взрывающих ночи…

Не схватишь меня за подол, не спасешь, не поймаешь,
Боишься узнать, кого по утрам обнимаешь….

Синелька
ветер гласный,
не пеняй на мою немоту.
я просто девочка хрупкая 
с рыбкой во рту,
я просто колокол
лаковый без языка.
молчу пока.

мучнистой росой
колокольчиков зёв забит.
медовой пчелой
синий воздух звенит.
забыт 
венчик шелковый,
чалится в тень дичать,
синельке молчать…

молчанка-волчанка-ветрянка,
да чтоб ее!..
это слов воздушных,
песни моей забытье.
рот на бантик, 
губки на узелок –
беззвучье впрок.

девочка хрупкая,
вырви меня с корешком.
мы с тобой 
одной крови индиговой,
обе дичком
вырастали безгласно поодиночке.
вот колокол мой.
иди-ка домой…

Диво
Диво дивится щербатому,
Щурится в мороз ресницами,
Снится в полночь виноватому,
Конопатит чьи-то лица, 

Выцеловывает звезды,
Разметает слезы перьями,
Снит периной или розгами,
Воздается всем по вере.

Разгоняйся, Чудь-девица,
Голою косой по небу!..
И не вей ты так ресницами – 
Этот свет уже мне небыль...

Пo небу на белом мчится
(Страх – в загривке иноходца).
Мертвым Чудь-Девица снится
И цветы на дне колодца…

***
и сердце неба зазвенит тревожно –
заявят критики, что звон небезупречен.
под болью крыльев распрямятся плечи,
а станиславские заявят, мол, не верим.
вы видели, как солнца сняли кожу?
а зрители гудят, мол, быть не может.
Эдип рыдал, Персей в Медузу метил,
Икар тонул… никто и не заметил.

Полоумная 
Темный сидит на темени,
Ждет петухов к заутрени,
Тянет росу из волос моих,
Путает косы космами.

Кличет меня новым именем,  
Ходит ко мне ночью лунною,
Водит босой по углям живым,
Путает струнами-струями.

Кто-то зовет полоумною,
Кто-то украдкой крестится.
Но не увидит никто: над челом
Ангел мой темный бесится.

***
Бело тело – страница. Прогнёшься под острым пером – 
На тебе так старательно явь свою летопись выведет. 
Шею вдруг ощутив под летящим судьбы топором, 
Ты захочешь ли прошлое, сдуру внесённое, вырубить? 

Бело тело все стерпит. Все выдержит твой переплет. 
На страницах своих для кого рассыпаешься бисером? 
Твой портрет на обложке до дыр чьим-то взглядом затерт, 
Непрочитанный кем-то, уже будешь скоро дописанным… 

Ты пылишься на полках, среди миллионов таких 
Под товарно-серийным-двухтысячным кодовым номером 
Ты мечтаешь, как может, мечтает надсмотрщик книг, 
Быть как минимум спрошенным. Быть максимум понятым

Не гранит я ношу
"Гранат, как и мед, проживает в сотах, 
но он не жужжит, не летает, как дикий воск,
А мед же, напротив, требует полосатых пилотов,
и эти различия пожирают мой мозг."
/ "Иосиф и его братья" Ю.Арабов/

Не гранит я ношу между ребер своих, а гранат,
И кровит в моих сотах зернистый пунический плод.
А в тебе расцветает душистый хмельной виноград,
В жилах льется и стынет твой дикий панический мед.

Не гранату ращу… ну, потрогай – пока не рванул,
Не рассыплется мир наш на гранулы красных семян.
Ну а если рванет – может, вырвут из будних тенёт
Моя кровь и твой мед сразу всех, кто с рождения вял.  

Пчелы извне приносят послушно искусственный яд,
И летает в мучительной близости дикий их воск,
Что побег твой уже оплетет мое сердце навряд,
А из зерен змеята проклюнутся. Плод мой промозг
В безвоздушно-безводном пространстве чужой нелюбви,
В тесной реберной клетке... Что медлишь?! Скорее же рви!

***
Только кажут светила мне лик свой церковный из темени,
Непогасшее солнце меня еще помнит по имени,
Как табун жеребят из космической пыли безвременья
Тянет прохладную млечность из звездного вымени.

И на что жеребятам-то имя мое несусветное?
Им бы в ночи чернильной дорожки повытоптать лунные…
Небо их кобылицей губами потреплет чугунными,
Цокот звонких копыт заземляя моими приметами.

Я готова искать ваше ржавое ржание в утлой избенке
И во ржи мироздания, будучи век неоседлою… 
Вы передайте кентавру-отцу мою просьбу о седлах
И пожелание в следующей бытности стать жеребенком,

Чтобы звезды топтать и брыкаться ретиво у вечности,
В руку теплую бога разнежено тыкаться мордою…
А коль не тягловой силой небес, то только иконкою –
Комкать пространство глазами воистину нечеловечьими…

Категория: Конкурсанты 2012 | (02.07.2011)
Просмотров: 760 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1  
Ксаночка, привет) оказывается, были уже заочно знакомы до того, как познакомились в реале)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0