Четверг, 24.05.2018, 18:31
Приветствую Вас Гость | RSS

Каталог статей

Главная » Статьи » Пушкинское кольцо-1820 » Лучшая подборка стихов

Владимир ГЛАЗКОВ. Часть 2.

ИСТОК

Там в небе хрустальный свет,
Там гомон сорок весёлый
И крыши – в прямой пробор,
И ставен резной узор.
Там с лип собирают цвет
Совсем не такие пчёлы,
И рыжий щенок Трезор
Заливистый лает вздор.

Там школьный звенит звонок
Забав и учёбы вестник,
Там робости первой взгляд
И августа звездопад.
Там главный для всех урок
О преданности без лести
И дружбы, что во сто крат
Дороже любых наград.

Там руку найдёт рука
И слово ответит взгляду,
Там песни широкой шаль
Теплом спеленает даль.
Там утренняя строка
С вечерней строкою рядом,
И радость ведёт печаль,
Во круговорот начал.

Резиновый синий мяч,
Твой запах во мне поныне.
Ты круглое счастье лет
Где не было слова «нет».
Ты скачешь от неудач,
Зовёшь к вековой вершине,
И детства хрустальный свет
Нас лечит от ран и бед. 

АУТОТРЕНИНГ

Слова, слова...
Впрочем,
Какие тут ахи, да охи!
Дела мои, между прочим,
Неплохи.
Совсем неплохи.

Семья, друзья,
Работа...
Давай-ка умножим, да сложим:
Заботы твои – не забота,
Ведь жизнь –
Как клинок из ножен!

Горит, звенит,
Рубит...
Какие проблемы, милый?
Ничто тебя не погубит:
Ни сплетня, ни злая сила.
Никто тебя не осудит
За то, что таланта н-е-т-у!
Ведь все мы – живые люди –
Прозаики, не поэты.

Слова, слова...
Впрочем,
Какие тут ахи, да охи?
Дела мои, между прочим,
Неплохи...
Неплохи...
Неплохи...

* * *
Возделывая клумбу сочных роз
В рифмованной словесной круговерти
Пытаюсь вникнуть в коренной вопрос
И спеть историю своей любви и смерти.
* * *
Я люблю тебя и, любя,
От любви бы своей избавил.
Потому что Любовь поставил
В исключенье из всяких правил
Не юродствуя и не скорбя.

Этот дар не понять умом,
Как умом не объять беспечность
Запредельных высот. И Вечность.
И свернувшуюся бесконечность
Мирозданья во мне самом.

Но едва ощутив порог,
За которым любовь – обуза,
Тщетно ждать, что поможет Муза.
Мне б избавить тебя от груза
И проститься. Храни тебя Бог.

РОМАНС КОНЦА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Да, ты права: я не умею
Жить в этом мире голубом.
Неприспособлен. И немею
От слёз твоих, и в горле – ком.

Но разве так всегда всё было?
Но разве не было свобод
Мечтать? Как быстро всё остыло.
Как скоро кончился завод
Часов счастливых, безмятежных,
Стучащих радостью труда
И пульсом чувств – простых и нежных.
Но ты права – во мне беда.

Вдыхаю правду полной грудью
Как горький дым былых костров...
И хлещут влёт по самолюбью
Пощёчины ненужных слов.
* * *
То ли воздух студён,
То ли место открыто,
То ли силы держаться не стало...
В кроне – шорох, как стон:
От ветви соковитой
Оторвало листок молодой. Оторвало.

Зелен, сочен и свеж
Закружился неспешно,
Лёг на тёплую землю под корни...
С тонким стеблем надежд,
С красотою не грешной,
С мягким солнечным глянцем на узкой ладони.

Ни привечивать птиц,
Ни желтеть под лучами
Не судилось. Сломало. Сорвало...
Пал слезинкой с ресниц,
И впитался корнями
В восходящий поток. И ничто не пропало!

Жизнь – предутренний сон,
Истин тонкое сито.
Что в нём? Драма? А, может, – забава...
Может, воздух студён,
Может, место открыто,
Может – время проснуться. Не жёлтым.
Не ржавым.

* * *
Не верится теперь, что столько лет исчезло,
Когда забот морщинки вдруг смахнув со лба
Апрельским вечером – легко и не помпезно –
С той каменной ступеньки от подъезда
Не ты ко мне шагнула.
А сама Судьба.

ДЕТСКИЙ ВОПРОС

Если жарко стало мне –
Мокрый я по всей спине,
Если холодно – букашки
Под названием мурашки.

Если кошку раздразнить –
Может больно укусить,
Если сплю я – то не ем.
Что за чем – известно всем.

После дождика – грибы,
Если шалость – жди беды,
Если – это, значит – то,
А, вот, после смерти... ЧТО?

Так мне хочется узнать,
Что не страшно умирать.

* * *
Всё, как всегда:
Рабочий люд с утра
Кладёт асфальт и, матерясь, возводит стены.
И где-то пляшут, и кричат: «Ура!»
В надежде на большие перемены.

Всё, как всегда:
Сороки под окном
Трещат без умолку в густых зелёных кронах.
Июньский полдень наполняет дом
Калильным жаром стреляных патронов.

Всё, как всегда:
Обычный рядный день.
И род людской не сотрясают наважденья.
Явился вновь он и скользнул как тень:
Обычный день.
День твоего рожденья.
* * *
Увлекла вековая река
Далеко от гудков паровозных,
От вишнёвых садов, суховейных ветров
И ночей ослепительно-звёздных.
Мы играли в подъём и отбой
И во снах в день грядущий стремились,
И прошли сто наук, а увиделось вдруг,
Что уже уставать научились.

Будний день оплетает сердца
Серпантином несложных привычек.
Тает дальний мираж, и всё глубже вираж,
И всё меньше в романе страничек.
Тянут реки свои рукава
И влекут: от веселья – до стона.
И не можем не плыть, и не можем забыть
Плёсы левого берега Дона.


                                  Родиться русским слишком мало.
                                  Им надо быть. Им надо стать.
                                                              И. Северянин.
РУССКИЙ  ХАРАКТЕР

Что это значит: поступать по-русски?
Щадить обидчиков? На красный свет шагать?
Наотмашь пить, гранёным, без закуски?
Неторопливо что-то запрягать?

Ведь это так по-русски: спать в сугробе,
Не видеть выгод собственных – в упор,
Предпочитать сухарь – пахучей сдобе,
Совать, не дрогнув, шею под топор...

Иван – чудак. Но надо быть иваном,
Чтоб подлинно по-русски поступать:
Чтоб бинтовать собою чьи-то раны,
А за чужую жизнь – свою отдать.
ПЕРВАЯ  ЛЮБОВЬ

Светлый локон над тетрадкой
Со склонённого виска...
Вздох несмелый, взгляд украдкой,
Локоть, тонкая рука.

За метелями – капели,
Школьных лет простой мотив.
И акации грустнели
На линейках выпускных.

Свет в окне, уроки, книжки,
Формул глупостная вязь.
А по сердцу у парнишки
Нежность ниточкой вилась.

Узелки времён связала,
И огромный мир притих.
Всё легко делить в нём стало
Будто парту на двоих.

Но и звёздам не под силу
Сохранить живую нить.
Стоит только локон милый 
Даже мыслью оскорбить.

Пусть поёт твой голос звонкий,
И неважно, что любя,
Видно я, моя девчонка,
Просто выдумал тебя.

* * *
Часы и сутки – всё длинней вдвойне...
Понять причину этого совсем не сложно.
Прожить без женщин?
Проживу вполне!
Жить без любимой – вот что невозможно.

РОМАНС

Всё безнадёжнее смотрю тебе вослед,
Всё чаще слепну, глохну и немею.
Из пряжи памяти вывязываю плед
Тоски. И кутаюсь в него, и плечи грею.

Прости, что часто не в ладу с собой,
Что псом бездомным уползаю в травы.
Дурманя мысли горечью хмельной
Ищу в словах лекарственной отравы.

Да нужно ль что-то объяснять? Зачем
Опять тонуть в реке словесной лени?
Когда есть ночь. И угол тёмных стен.
И подбородок, втиснутый в колени.

* * * 
Дорогая моя женщина,
Ты не мною со мной венчана.
Руку в руку вложив с ласкою
Пересыпала дни сказкою.

Заметает январь улицы
И от зноя июль щурится,
И ложатся у глаз тонкие
Повороты Судьбы ломкие.

Я в ладони твои нежные
Поцелуи кладу снежные,
И усталость свою судную,
И сомненья, и жизнь скудную.

Пред тобою склоню голову,
Помолюсь, как тогда – смолоду:
Что дыханьем небес мечена
Дорогая моя женщина.

РОМАНС

Не отнимай у Времени – минут
На кружева словесного жеманства.
Там, где Мечта и Истина живут,
Иные измеренья у Пространства.

Там жест вихрит поток полутонов,
Там взлёт брови исполнен гордой стати,
Там с тайн срывает покрывало слов
Твой подбородок, дрогнувший некстати.

Безмолвный мир. В нём дрожи не унять,
В нём боли в сердце – высшая награда,
В нём лёгким взглядом можно жизнь объять…
И умереть. Когда в ответ нет взгляда.

* * *
Стал Он ясною зарёй,
Иль росою предрассветной,
Иль незримою звездой,
Или песнею неспетой.

Стал Он запахом травы,
Хрустом снега на Крещенье,
Или во главу главы
Первым словом о Прощенье.

Стал Он тем, что не объять
Умноглупой головою,
Но – как вздох – легко принять
Полной грудью и душою.

Стал Он откликом на крик,
Чтобы нам не разминуться,
Чтобы в быт, сойдя на миг,
В Бытие навек вернуться.


* * *
Какое разносолье! Пир – горою!
Хрусталь дробит на гранях Божий свет
И сыплет искры на судки с икрою,
Слезливый сыр, жульен, бифштексы с кровью:
На щедрый – смачный и хмельной – фуршет.

Скользят легко по скатерти крахмальной
Изобретенья кулинарных шеф-творцов:
Акульи плавники и гриль сусальный,
И ананас резной – колючий и нахальный –
Над ржавой россыпью похмельных огурцов.

Манжет застыл пред выбором умелым,
Но вот, алмазом запонки сверкнул
И, не заметив белого на белом,
Порхнув за соблазнительным и спелым...
Небрежным жестом крошку хлебную смахнул.

ТЕАТР

Жест неподвластный, взгляд по ошибке,
Солнечный росчерк ответной улыбки…
Знаки внимания? Но отчего же
Спица у сердца?
И холод – по коже?

Что-то возникло. И что-то распалось.
Небо качнулось. Иль мне показалось?
Как-то сместилось вдруг всё мирозданье,
Стало фальшивым.
Как смех на прощанье.

Подиум. Рампа. И пьеса – как пьеса,
И над актёрами – текста завеса,
Дымный костёр по любви и по вере…
Но – аплодирую.
Видишь? – В партере...

* * *
Ах, как бы было хорошо
Мне стать гвардейским офицером!
И испытать атаки шок,
И слыть галантным кавалером,

И, унимая дрожь в руках,
Дуэльным целить пистолетом,
И – под мазурку – на балах
Блистать умом и эполетом.

И, наконец, душой прозреть:
В отставку выйдя генералом
В плетёном кресле умереть
Над Лермонтовским мадригалом.

* * *
Мой бенефис намечен на июль.
Я, наконец-то, соберу людей желанных
В знакомый двор, под светлую лазурь
Небес распахнутых. Высоких. Странных.

И все придут. Смиренно будут ждать.
И солнце будет плавиться в ресницах,
И мне никто не станет возражать,
Лишь робкая любовь согреет лица.

И пусть падут цветы к моим ногам.
Я столько ждал! Прошу к вину и хлебу!
Спасибо вам. И тем шести плечам,
Которые меня поднимут к небу.

* * *
Пустеет гулкий ресторанный зал.
На смятых скатертях следы пиров…
Былое.
И в дымном сумраке мерцающих зеркал
Остатки смеха и – пятном – лицо…
Чужое.

НОВОЙ  АННЕ

На речных берегах отцветёт краснотал,
И за мартом апрель раскудрявит сирени,
И устанут за лето от пыли и лени
Переулки и клёны, и старый вокзал.

На качелях времён от весны до весны
Убаюкан сухими степными ветрами,
Ты – как тихая совесть, как память о маме
Увлекаешь меня в покаянные сны.

Где роса на траве, где не грешны мечты,
Где друзья познаются не в горе, а в счастье,
Где любовь, как восход: лишь у неба во власти,
И поступки – как небо – просты и чисты.

Я сверяю со снами дневной перевал,
Я кладу вечерами земные поклоны,
Чтобы были со мной переулки и клёны,
И пропахший дорогами старый вокзал.

Чтобы жили во мне переулки и клёны,
И шумел за рекой молодой краснотал.

* * *
А, ведь, жизнь могла бы быть совсем другой.
Был, ведь, выбор, как у всех, и – две дороги.
Но одна вела в уютные чертоги,
А вторая… Что ж теперь-то о второй?

Что ж теперь-то, после стольких зим и лет,
После длинных вёрст в страну самообмана
Сетовать на то, что слишком рано
Выпал жребий выбирать сюжет?

Мал он был – шажок в уют. Ничтожно мал.
А – по жизни – столько жизней изломал…

* * *
Пошли нам, Господи, удачу
В делах неспешных и простых,
Кому ответ, кому – задачу
И всем – Любви до дней седых.
Даруй нам, Господи, успех
Не для забав, не для потех,
И, дланью осенив своей,
Прости нам первородный грех.

Прости неверные удары
Сердец усталых и шальных,
Прости фальшивый строй гитары
И псалмовый речитатив.
Благослови своих детей
На выбор мыслей и страстей,
И на порог в безмерный мир
Жизнетворящий свет пролей.

14 СТРОК

Времён река текучая
Несёт по воле случая
Флотилии отважные –
Кораблики бумажные.

Искристые, лучистые,
Сверкают волны чистые,
Маня воображение,
Играют в откровение.

Ныряя по поверхности,
Вздув паруса для верности,
Скользит, толкаясь весело,
Бумажная процессия.

Ах, если б знать: в какую даль
Несёт река глубин печаль?..

* * *
Тихий вечер освятит свечами
Милый дом, где всё случалось с нами.
Старый тополь льнёт ветвями к раме
У раскрытого окна моих желаний.

Три свечи – и оживают тени,
И – по шторе – трепетность смятений.
Старый тополь, будто добрый гений
У раскрытого окна моих сомнений.

Не беда, что воскресаю реже,
Что грустинки, как росинки – свежи.
Старый тополь ждёт меня, как прежде
У раскрытого окна моей надежды.

* * *
Твердят разумные, что не воротишь прошлого,
Что нет его, и будущего – нет.
Что есть лишь миг, всё остальное – грошево:
Всё остальное – так… Нелепость. Бред.

И, разминая время жизни в крошево,
В объятья безвремению упав,
Меняем жизнь на миг. Меняем дёшево.
И память, и надежды в нём продав.

* * *
Солнце на востоке осветило поле
Разгулялось вволю утро молодое.
Посули удачу нам на день грядущий,
Зацепи за кручи грозовые тучи.

И направь нас, грешных, на стезю прямую,
Отведи мысль злую, да беду слепую,
Подари нам счастье жить среди живущих:
Сеющих и жнущих, вечно чуда ждущих.

ВОПРОС СЕБЕ

Летит средь звёзд моя Земля…
А я?
Искрятся под луной моря…
А я?
Шумят листвою тополя…
А я?
Смеются за столом друзья…
А я?
Качает мать своё дитя…
А я? Где я?
Где в этом мире – я?..

* * *
В мундире, наглухо застёгнутом,
Гвардейский высекая шаг,
Он в мире, напрочь перевёрнутом,
Отважно шёл под Божий знак.

Рука под шаг отмашкой строилась:
Рубила воздух ледяной
За ту, что до поры покоилась
На ножнах шашки именной.

По крыльям плеч его развёрнутых
Струился пламень куполов
И отзвук лет, на дыбу вздёрнутых,
Где жив был Минин и Рублёв,

Где в муках смут от искусителя
Вставала Русь в могучий рост.
Он стяг её, как лик Спасителя,
С достоинством и честью нёс.

Приснился дивный сон под пятницу:
Шагали вместе – я и он…
Дай силы мне, земля-наставница,
Чтоб стал он вещим – этот сон.
СЛОВО

Скажи о чём-нибудь обычном:
О том, как лес шумит весною,
О том, как тихо под луною
Неспешной мягкою волною
Накроет сон твой день привычный.

О том, как вышита сорочка
Искусной маминой рукою,
Как над дорогою степною
Безмерно небо кружевное,
С парящей в нём орлиной точкой.

О том, как вкусно пахнет в доме
Теплом, уютом и хлебами,
Как дождь обильный над полями
Колышит дымными власами,
В июльской исходя истоме.

Скажи о сказанном и новом
Простыми, ясными словами,
И тучи станут облаками,
И Божий мир под небесами
Приветит нас ответным словом.

* * *
На общем фоне оттенки не видны,
И ты скользишь по ним неясным взором,
Не замечая за размытым вздором
Обманчиво-покойной глубины.

Но я надеюсь, что настанет срок,
Когда средь пятен и невнятных линий
В углу холста, где цвет небесно-синий,
Отыщешь мой оттеночный мазок.

* * *
Нисходят тайны мира поутру:
мне ласковое что-то пела мама,
и зори поднимались из тумана,
и тополя шептались на ветру.

Уже я в день рождения, лишь ангелом хранимый,
не жду благословения любить и быть любимым,
не жду застолья праздного и суеты непрошеной,
и пылью буден сердце запорошено.

Не распахнётся дверь под отчий кров,
мне не обняться в этот день с тобою,
не дотянуться взглядом и рукою
и не услышать самых главных слов.

Теперь я в день рождения, лишь ангелом хранимый,
не жду благословения любить и быть любимым,
не жду застолья праздного и суеты непрошеной,
и пылью буден сердце запорошено.

А будут живы до скончанья дней
полёты снов, победы и ошибки,
друзей моих открытые улыбки,
тепло стихов и таинство ночей.

И в этот день рождения, лишь ангелом хранимый,
не жду благословения любить и быть любимым,
не жду застолья праздного и суеты непрошеной…
Но звёздным блеском сердце припорошено.

* * *
Дурман степи, прохлада леса, чаек крик...
О, если бы талант мне Бог-Создатель дал!
Тебе я посвятил бы лучшую из книг
Моих. Которых я, увы, не написал...

* * *
От порога до порога
Всё испей до дна.
Знаешь: Бог не судит строго,
Потерпи ещё немного
И придёт – Она.

Без косы, с улыбкой чудной,
Светом озарит.
Скажет: «Здравствуй, странник лунный,
Кончен твой экзамен трудный.
Путь домой – открыт.
Не пугайся, дай мне руку,
Поведу тебя
К тем, кто, зная твою муку,
Будто пыль – земную скуку –
Отряхнёт любя.
И увидишь жизнь иную
В океане звёзд.
И поймёшь: любовь земную,
Мысли, боль, тоску глухую –
Не напрасно нёс».

От порога до порога
Всё испей до дна.
Знай, что Бог не судит строго.
Потерпи ещё немного
И придёт – Она.

ВЕЧНЫЙ  ДВИГАТЕЛЬ

Я – то мёрзну, то – пылаю,
То – крушу, то – возвожу,
Сам себе стихи пишу…
Сам себе их и читаю.

РОМАНС

Ну, как же это всё бывает:
Что птица в небесах летает,
Что снег под ярким солнцем тает,
Что по морям огонь блуждает?
Ну, как же так оно бывает,
Что сердце всем влюблённым шепчет:
Любовь – Любви не отнимает…
Любовь – Любви не отнимает…

Ну, как же это всё бывает:
Что по весне пыльца летает,
Что где-то зёрнышко взрастает,
Что мир Любовь преображает?
Ну, как же так оно бывает,
Что в сердце – солнечная строчка:
Любовь – Любви не отнимает…
Любовь – Любви не отнимает…

Ну, как же это всё бывает:
Что время чувства возрождает,
Что мост волшебный вырастает,
Что мудрости мудрец не знает?
Ну, как же так оно бывает
Что сердцу так во снах понятно:
Любовь – Любви не отнимает…
Любовь – Любви не отнимает…
Любовь Любовью – прирастает…

* * *
Поклон тебе, Петра творенье,
Твоим ваятелям и зодчим
За сказки дней и белы ночи,
За Пушкинское вдохновенье.
Поклон от нас, живущих ныне,
За купола твои и шпили,
Струящих в небо свет России
По Божьему благоволенью.
* * *
Сорок первый… Сорок пятый…
Сборный пункт военкомата,
Узкоплечие ребята
С переулков и Арбата,
За траншеей – чья-то хата,
Стопудовая граната,
Ярость – от стихов до мата,
Не для всех могил – лопата,
Треугольник от комбата,
Боль и хлорка медсанбата,
Брянск и Курск. И Прага Злата.
Трептов-парк. И лик солдата.
Всё – оплачено. Всё – свято.
Сорок первый… Сорок пятый…

* * *
Мне очень вас всех не хватает
Теперь, когда дым на висках,
Когда разлетелся во прах
Пред смертной кончиной мой страх,
И сердце уже не летает.

Мне очень вас всех не хватает,
Мне в тягость сиротство моё,
Во мне – суета и хламьё,
И дом мой – всего лишь жильё,
В котором гостей не бывает.

Мне очень вас всех не хватает.
Но шаг по Земле – не дорога,
А путь, что даётся от Бога,
Где спросится много и строго…
На нём вы. И мне он мерцает.
И вам, уж, – меня не хватает.

* * *
Мне не хочется петь о Франции,
Пусть о ней пропоют другие,
И экспрессы пускай голубые
Мчат их всех до парижской станции.

И не буду я петь о Греции,
О Канаде, или Бразилии,
Пусть там райское изобилие,
Море, пряности, пусть, и специи.

Мне бы, вот, под берёзкой стройненькой
Спеть про лапотную Россию,
Про просторы степей седые,
Да огурчик её малосольненький.

* * *
Заклубился у реки запах хлеба,
Зайчик солнечный с руки прыгнул в небо,
Улыбнулись тополя в школьном марше,
Ну, а молодость твоя стала старше.

Телефонные звонки спозаранку,
Дни без утренней любви – как подранки,
Ты торопишься в края, где всё – краше,
Только молодость твоя стала старше.

Вёсен стройные полки чередою,
Но рассвет у той реки – над душою,
И, любовь твою храня, Ангел машет:
Просто молодость твоя стала старше.

РОМАНС

Короткое: «Прости»,
Неслышное: «Прощаю»,
И грусть в твоей горсти,
И не твоя вина.
На волю отпусти,
Куда? И сам не знаю…
Твоей любви цвести,
Но мне нужна – моя.

Знакомые слова,
Знакомые желанья,
Прочитана глава
И некуда спешить.
Расхожая молва
О комнатной герани…
Ах, как ты неправа,
Что этим можно жить.

В неторопливом сне
Неясная тревога
Легла на сердце мне,
Всё осветив окрест.
От нас – герань в окне,
Любовь – она от Бога…
И под романс весне,
И для страданий крест.

* * *
Душе не нужен внешний мир…
Она – источник мирозданья,
Где тайны счастья и страданья
Струят свой собственный эфир…

9 МАЯ

Звали, звали гудки по стране
В смертный бой на отпор сатане…
Не подсумок, набитый вдвойне –
Вся война – на солдатском ремне.
Сапоги – по колючей стерне,
Письмецо на колене – жене,
Ветер смерти, гудящий во сне,
«Не сдаёмся…» - на Брестской стене.
И в родной, и в чужой стороне
Отблеск солнца в промытом окне,
Майский Праздник – подарок весне,
И сиреневый запах – во мне.

Сколько жизней сгорело в огне,
Чтобы были цветы на броне…

ЖЕНЩИНЕ

Ты пришла в этот мир по веленью Любви,
Ангел тронул губами ладошки твои
И оставил до срока в руках у Судьбы,
Чтоб в тебе пробудился бутончик мольбы.
Чтоб сердечному трепету не иссякать,
Чтоб хотелось любовью весь мир пеленать,
Чтобы счастьем лучистым искрилась всегда
Твоя озорная звезда.

Ты шагаешь по жизни легко и светло,
Излучая Душою любовь и тепло,
И с улыбкою щедрой несёшь карнавал
От таинственных женских глубин и начал.
Как в тебя не влюбляться, чтоб всё – нипочём,
Чтобы Ангелом быть за округлым плечом,
Чтобы счастьем лучистым искрилась всегда
Твоя озорная звезда.

НЕБО С ЗЕЛЁНОЙ КРЫШЕЙ

Дом под зелёной крышей:
вот этажи и цоколь…
Небо, конечно, выше
этой покатой крыши,
но не мечты глубокой.
Но не толчков сердечных
в венке моей височной…
Небо, конечно, вечно,
вечность – не скоротечна,
но и мгновенья – прочны.
Но и минута может
по изволенью свыше
сделать, мечтой умножив,
из этажей похожих
небо. С зелёной крышей…

* * *
Сегодня – полная луна…
Я выпью эту ночь до дна
неспешными, глубокими глотками,
пока младая тень моя
ведёт, в неведомость маня,
не шаркая усталыми ногами.
Мне странен этот странный сон:
как будто я опять влюблён…
А, может, не опять? И не как будто?
А, может, тот осевший дом
на перекрёстке дорогом
дождался, наконец, своей минуты:
благословить во мне меня,
от скорбных лет обороня,
холодным, чистым, полнолунным светом,
чтоб молодая тень моя
шепнула мне, что это – я –
веду её к смеющимся рассветам?
Допью и ночь, и сон до дна…
Хотя в ущерб вошла Луна…
* * *
Над родной сторонушкой
Веселее солнышко,
Веселее, да милей
От него душе моей.

На родной сторонушке
Каждый дом – иконушка,
Каждый дом и каждый клён,
Каждый камушек знаком.

От родной сторонушки
Разлетелись дролюшки,
Разлетелись, унеслись
Не на час, а на всю жизнь.

По родной сторонушке
Грусть-тоска на донышке,
Грусть-тоска у казака,
Без родимого дымка.

Я родной сторонушке
Поклонюся в полюшке,
Поклонюся, помолюсь,
Как живой воды напьюсь…

АХ, ВОЛОДЯ…

Что нам стоит
Дом в душе построить?
В синь настроя
Кисти обмакнём,
И укроет,
На любовь настроит,
Комнаты свои откроет
Возведённый дом.
И простор души раскроет
Наш с тобою дом.

В доме этом
Под небесным светом
Всем планетам
Мы родней родных.
Мы рассветам
И зимой, и летом
Улыбаемся приветом
Песенок простых,
Делимся живым куплетом
На живой мотив.

Ах, Володя,
Хоть в летах мы, вроде,
Но в природе
От гитары звон
О восходе, 
О степной свободе…
Значит мы с тобой, Володя,
Молодо живём.
Значит мы, Володя,
Правильно живём.

Категория: Лучшая подборка стихов | (23.11.2010) | Автор: Владимир ГЛАЗКОВ
Просмотров: 741 | Теги: Владимир ГЛАЗКОВ | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Категории раздела
Поиск
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0