Понедельник, 10.08.2020, 05:41
Приветствую Вас Гость | RSS

Каталог статей

Главная » Статьи » Конкурсные работы » Конкурсанты 2010

Анатолий ЯНИ
Яни Анатолий Иванович родился в 1941 году в Одессе, печатался в журналах "Огонёк", "Крокодил", "В мире книг", "Современное право", "Всесвiт", "Горизонт", "Лiтературна Одеса", "Дон", "Колесо смеха", "Фонтан", "Семейный консультант" (Нью-Йорк), альманахе "Сталкер" (Лос-Анджелес), в "Литературной газете", "Неделе". Член НСЖУ. Призёр Московского фестиваля гражданской поэзии ("Часовые памяти", 2006). Лауреат международного пушкинского конкурса в Нью-Йорке. За книгу поэтических переводов 154-х сонетов Шекспира  удостоен звания академика Международной Славянской Академии наук, образования, культуры и искусства Великобритании и Ирландии. Автор книги пародий и эпиграмм "Карманы в черепе" (Одесса, 2006).

ДОЛГИ ПУШКИНА

Мне кажется: живёт он, а не жил.
Рука - у сердца. Пулю ищут пальцы
среди костей, сосудов, нервов, жил!
Но никогда стихов не смолкнут вальсы.
Я слышу от кондуктора порой:
- Дружок! Кто ж за тебя заплатит? Пушкин?
- Не понял. Чем? Быть может, рифм игрой?
С ним пиво из одной не пил я кружки!
Огонь его стихов в душе храня,
разменивать нельзя их на монету.
Абсурд! Заплатит Пушкин за меня?
Чей медный лоб придумал фразу эту?
За Пушкина платили Блок, Ростан,
Цветаева, Багрицкий, Бабель, Драйзер,
Муса Джалиль и Ярослав Галан!
Но гения купить возможно разве?
Пусть Пушкин платит? Это вздор иль смех?
Бессмертной кровью всех своих творений,
горячей пулей заплатив за всех,
ни за кого платить не должен гений!
В моей груди кипит его порыв,
звенят стихи над шорохом бумажным.
Давно за всех всей жизнью заплатив,
навечно он остался непродажным.

ПАМЯТНИК-ФОНТАН В ОДЕССЕ

Гранитный пьедестал. У пушки,
Что стала славой прошлых дней,
Стоит, отлит из бронзы, Пушкин,
Листая книгу трёх аллей.
Мы знаем Пушкина на Мойке.
Но здесь, конечно, он иной.
В Одессу на почтовой тройке
Приехал путник молодой.
Перо гусиное и лира.
Звезда рубиново горит.
Дыханьем внутреннего мира
Со всей вселенной говорит.
Над чашею вода, как ода,
Струёй поэзии журчит.
И продолжается работа,
Хоть бронза холодно молчит.
Как больно Пушкину, как трудно
Стоять среди склонённых крон!
И, может быть, когда безлюдно,
Опять сбегает к морю он.
Луной просвечен, кучерявый,
Весёлый, звонкий, озорной,
Не тронутый посмертной славой,
А лишь обрызганный волной.

КОЛОКОЛ ПОЭЗИИ

Дядька Пушкина, Никита Козлов, был, помнится, при нём в Москве, где шаловливый и острый ребёнок уже набирался ранних впечатлений, резвясь и бегая на колокольню Ивана Великого и знакомясь со всеми закоулками и окрестностями златоглавой столицы.

ИЗ воспоминаний Н.В.Сушкова

Вот стая галок прокричала звонко,
Взмывая снизу из-под арки ввысь.
Сказал слуга курчавому мальчонке:
"Под облака с тобой мы забрались!"
О главаре народного движенья
Рассказывал ему Никита тут:
"Вовеки помнят люди бунт священный,
Два года продолжался этот бунт".
Алели стены, как цветы над степью,
И Емельян являлся, как во сне:
"Ты знаешь, Саша, он тяжёлой цепью
В подвале был прикованным к стене!
Дай руку мне! Давай-ка постепенно
Спускаться, чтобы не было беды!" –
И по истёртым лестничным ступеням
Спустился Саша Пушкин с высоты.
Он выбежал из мрака облегчённо
На солнцем осветлённый тихий двор!
Вверху ударил колокол стозвонно,
И поплыла мелодия-мажор.
Нет, не стихают пламенные звуки,
Не умолкает пляска голосов
Тех давних лет. И вот сегодня в руки
Беру я томик пушкинских стихов.
И кажется, поэт на колокольне.
Нет, не покинул Пушкин тот зенит:
Ведь неземною музыкой сегодня
Вновь колокол поэзии звенит.

АМАЛИЯ РИЗНИЧ
Не знаешь ты, как сильно я люблю!
 А. Пушкин

В Одессе пыльно-золотой
Для дочки венского банкира,
Для итальянки молодой
Звенела пушкинская лира.
Но вскоре Ризнич умерла,
Угасла, словно ночи юга.
Сгорела звёздная подруга:
Любовь сожгла её дотла.
А что же он? Ужель забыл
Огонь мучительных желаний?
Нет, помнил этот нежный пыл
И чудо трепетных свиданий.
И в Болдине, когда один
От всех отрезан был холерой,
Хмельной, волнующей химерой
Она мелькала средь гардин.
И славя южные свиданья,
Потом, через двенадцать лет,
Он вспомнит счастье дней изгнанья,
Когда пойдёт под пистолет!

ПОЧТИ ПО ПУШКИНУ
(Перифраз)

Пегому Пегасу - полуночное произведение, построенное по принципу попытки 
правильного произношения "пэ", - посвящает преданный певуче плещущему прибою педант.

Пока, Пегас, пока! Покоя песня просит –
Подводой полдень пламенный плывёт.
Пора прощальная плоды пера приносит,
Предвидя превосходный переплёт.
Повозка пиленых полным-полна поленьев.
Простор, представьте, примулой пропах.
Пейзаж пленэрный полюбил Поленов.
Поэта песня побеждает прах.
При Пинде помни плен победного Персея!
Певец повержен пулей подлеца.
Пускай поэта прах переживёт Психея –
Прочны произведения певца.
Порой прочту Парни - пера попросят пальцы.
Погиб поэт, припудренный пургой.
Парчой пылают паруса - подобны пяльцам.
Пассатом поднят пенистый прибой.

ПУЛЯ И ГЕНИЙ

Небосвод, словно алая роза, багров.
Облака разорвались, как рана.
Где-то мысли плывут у далёких дубров,
И вибрирует сердца мембрана.
На исходе январь. Среди странной молвы
Вспоминается мститель Дубровский!
Едет Пушкин в санях вдоль замёрзшей Невы.
Вот и лес показался неброский.
Едет Пушкин в санях. Побледнели поля.
Зыбок зимний пейзаж и невзрачен.
Голубеющим снегом укрыта земля.
Где-то тут Коменданткая дача.
Это ветер завыл, а не стая волков.
Топчут снег секунданты отважно.
На поляне отмеряны двадцать шагов.
Лишь представьте - становится страшно.
Лишь представьте - рубанком по коже мороз.
Обрывается жизнь. Нет осечки.
Капли крови букетом из пурпурных роз
Заалели у траурной речки.
Я молчу. И спросить даже некого тут:
Совместимы ли пуля и гений?!
Не люблю, когда розы из крови цветут
На полянах нелепых трагедий.
   ДУЭЛЬ (Диптих)

1.
Не знаю я, кто чей любовник –
Свет истины давно померк.
Стреляет в шурина полковник –
И шурин падает на снег.
Я в детстве спрашивал у мамы:
- А кто виновник этой драмы?
Ответь мне, мама, кто виновник?
Как в шурина стрелял полковник?..
Легко ль узнать, кто чей любовник?
Свет истины давно исчез.
Не в шурина стрелял полковник –
Стрелял лишь в Пушкина Дантес.

2. 

- Ранен я! - в снег поэт уронил пистолет.
Ветром вздёрнуты снежные искры.
Скошен пулею, шепчет российский поэт:
- Подождите, я сделаю выстрел!
Тишина и покой. Снег завьюжил окно.
Расплылись очертания леса.
Пулемётом стучит моё сердце: оно
Наповал убивает Дантеса.

В КНИЖКУ ПУШКИНА!
В книжку Пушкина вновь окунается дочь.
Вновь строфою любуется сочной.
Как младенец, я слышу, расплакался дождь
В одеяле трубы водосточной.
Как потоку из той невесёлой трубы,
Мне бы выплеснуть чувства наружу.
Не спешите вы к людям суровой судьбы
Причислять мою звонкую душу.

Категория: Конкурсанты 2010 | (02.07.2010)
Просмотров: 1173 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0