Понедельник, 10.08.2020, 06:14
Приветствую Вас Гость | RSS

Каталог статей

Главная » Статьи » Конкурсные работы » Конкурсанты 2010

Вадим ПАНЧЕНКО
Научный сотрудник Херсонесского археологического музея-заповедника в Севастополе, автор большого неопубликованного романа «Сумерки Боспора» - о критической фазе существования Боспорского государства в Крыму в III веке н.э.
 
Битва
(Отрывок из романа «Сумерки Боспора»)

– О, милосердные боги! Стратег, взгляни на правый фланг! – от избытка чувств хватая Тейрана за плечо, воскликнул начальник конницы Букраний. – Это катастрофа!
– Вижу, не слепой, – сквозь зубы проскрежетал стратег, даже не удостоив того взглядом. Все его внимание было поглощено раскинувшейся перед ним панорамой сражения.
Начавшаяся два часа назад битва до сих пор за незначительными исключениями развивалась в полном соответствии с первоначальным замыслом Тейрана. Расположенная в центре боспорская пехота выдержала первый, самый мощный удар готов, несмотря на то, что уступала им как по боевому духу, так и по численности. Долгие месяцы тренировок не прошли даром для солдат, которые еще недавно приходили в ужас, заслышав боевой клич германцев. Стратег всё же смог превратить разношерстную массу в дисциплинированное войско, внушить подчиненным, что только выдержка и организованность способны спасти их от поражения и в конечном итоге принести победу. 
Вплотную, щит к щиту, сомкнув свои ряды, боспорцы мужественно оборонялись. Готы, обескураженные их неожиданным сопротивлением, поначалу ослабили натиск. Но затем, разъярившись, вошли в боевой раж и с диким звериным воем кидались на ощетинившихся копьями солдат и буквально собственными телами пробивали бреши в обороне. Время шло, напор варваров не ослабевал, силы, а с ними и мужество боспорцев таяли. И вот уже стройные шеренги прогнулись внутрь, появились первые разрывы. Командиры на местах, чтобы восстановить нарушенные боевые порядки, дали приказ к отступлению. Центр подался назад. Тейрана не удивил, а уж тем более не испугал подобный ход событий. Он его предвидел. Главное, чтобы тактическое отступление не превратилось в позорное бегство.
Иначе выглядела обстановка на левом фланге. Здесь стратег расположил один из наиболее боеспособных отрядов – тяжеловооруженную конницу. Тейран изначально питал слабость к кавалерии. Несмотря на преклонение перед римским военным искусством, он был искренне убежден, что эпоха повсеместного преобладания пехоты пошла на закат, уступая свое место всадникам. Особенно это чувствовалось в причерноморских степях. Не зря, видимо, даже император Галлиен затеял военную реформу и создал мобильный конный корпус. Кавалерия стратега, укомплектованная из представителей знатных боспорских фамилий, преданная ему до мозга костей, превосходно вооруженная, составляла его личную дружину и являлась предметом его особенной гордости. Ей он поручал самые ответственные задачи, зная наверняка, что она с честью выполнит их. Вот и сегодня конница сразу взяла инициативу в свои руки, приняв встречный бой с прикрывавшим правый фланг варварского войска отрядом всадников. Дружинники на полном скаку врезались в густую, но нестройную толпу готов, разя врагов смертоносными ударами. Германцы отчаянно сопротивлялись, но легковооруженные, не умеющие толком управлять лошадьми, ничего не могли сделать против закованных в доспехи профессионалов. Варвары медленно, но верно отступали к расположенной за их спиной опушке леса. 
Правый фланг своего войска Тейран прикрыл сарматской конницей Овиды. Он пошел на этот шаг скрепя сердце. Стратег никогда не доверял этим варварам, тем более что они были навязаны ему его злейшим врагом – наместником царства Хедосбием. Но у него не было другого выхода. Готов оказалось намного больше, чем он ожидал. Первоначально разведчики докладывали о рядовом набеге германцев, потом они незначительно увеличили их численность. Но о нескольких тысячах воинов не было речи и в помине. Во всяком случае, базилевс, напутствуя Тейрана в поход, говорил, что варвары разбегутся от одной поступи доблестного боспорского войска. Хвала всемогущему Зевсу, стратег не послушал ни лукавого владыку, ни его коварных царедворцев и повел за собой всю армию без остатка. Сегодня Тейран столкнулся со второй за время похода неожиданностью – только что сарматы, сперва серьезно схватившиеся с готами, вдруг организованно, по сигналу рога все как один покинули поле боя и направились к ближайшим холмам. Тем самым они оголили правый фланг. Поражение стало неминуемым.
Если раньше Тейран сомневался или, точнее, не хотел верить в худшее, то теперь предательский замысел Хедосбия предстал перед ним во всей циничности. Его, первого полководца государства, и всю его армию послали на верную гибель в схватке с грозным противником. А для надежности приставили к нему отряд предателей-сарматов, чтобы они в критический момент подыграли врагу…
– Светлейший, Овида не удержал натиска этих поганых собак и был вынужден оставить позиции! – это был гонец командира сарматов Овиды. Весь в крови и грязи он молодцевато гарцевал на взмыленном коне в метре от Тейрана. Ни его звонкий голос, ни его дерзкий взгляд не выражали сожаления по поводу случившегося. Напротив гонец держался с такой самоуверенностью, как будто он докладывал полководцу о несомненном успехе. – Битва проиграна. Овида советует тебе отступить и тем самым спасти остатки армии. Он прикроет твой отход.
Стратег помедлил минуту, внимательно осматривая наглеца. Никаких эмоций не было написано на его мрачном лице, и только слегка подрагивающее веко правого глаза выдавало ту бурю чувств, что кипела у него в душе. Дальнейшее произошло мгновенно. Неуловимым для глаз движением меч Тейрана вылетел из ножен и молнией обрушился на непокрытую голову гонца. Череп, словно переспевший арбуз, с хрустом раскололся надвое. Фонтаном брызнула кровавая каша, запачкав Тейрана и его свиту. Бездыханное тело сармата грузно осело на круп коня, задержалось на секунду, а затем рухнуло наземь.
– Кто еще считает, что битва проиграна?! – бешено сверкая глазами, прорычал Тейран и окинул горящим взором окружавших его военачальников и телохранителей.
С окровавленным мечом в правой руке, с лицом, умытым кровью, стратег напоминал мясника, только что разделавшего тушу быка. Его кровожадный вид был способен повергнуть в замешательство самого отчаянного храбреца. Но его соратники, привычные к подобным сценам, нисколько не смутились. Они молча застыли, готовые, как всегда, исполнить любой приказ своего вождя.
– Ты, Родон, – указал рукой на принкипса Тейран. – Ты возьмешь десять воинов и привезешь мне голову подлого пса Овиды! Или расстанешься со своей. 
Родон молча кивнул и, резко развернув коня, направился к группе всадников, расположившихся чуть поодаль.
– Сайтофарн, готовы ли твои аланы исполнить свой долг? – продолжил Тейран, обращаясь к угрюмому заросшему до глаз густой русой бородой военачальнику.
Отряд наемной аланской конницы был последним резервом Тейрана, который он приберег на крайний случай. Сейчас этот случай наступил. Отряд был невелик – две с небольшим сотни всадников, но зато какие это были всадники! С головы до ног облаченные в доспехи они наводили на врагов суеверный ужас одним своим видом. Длинные пластинчатые панцири, искусно сделанные из плотно подогнанных друг к другу вертикальных металлических пластин, облегали тела катафрактариев до колен. Стоячие воротники надежно защищали их шеи. Высокие конические шлемы с дугообразными вырезами для глаз венчали удлиненные деформированные головы. И даже кони большинства алан были снабжены чешуйчатыми нагрудниками и набочниками. Наступательное оружие катафрактариев состояло из смертоносных четырехметровых пик, которые они несли в атаку обеими руками, и длинных обоюдоострых мечей. Напору аланской конницы не могли противостоять ни хваленые легионы Вечного Рима, ни знаменитая персидская кавалерия.
– Мои люди рвутся в бой, – невозмутимо перебирая подстриженную городками на степной манер гриву своего коня, молвил Сайтофарн, – и только ждут твоего приказа, стратег.
– Тогда за мной! На правый фланг! Клянусь водами Стикса, или мы сейчас сметем торжествующих готов или свернем себе шеи! В любом случае мы дорого продадим свои головы.
При этих словах стратег взял протянутый ему оруженосцем тяжелый шлем с рельефным налобником и высоким гребнем и неспешно водрузил его на голову. Затем ловким отработанным за долгие годы военной практики движением он закрепил подбородочный ремень, резко ударил в бока своего вороного и с места галопом устремился к выстроившимся ниже по холму аланам.
Между тем готы, несколько замешкавшиеся после неожиданного бегства сарматов, пришли в себя и обрушились на обнажившийся правый фланг боспорской пехоты. Закинув за спину ставшие ненужными щиты и ухватив огромные секиры обоими руками, они крушили все на своем пути. От их убийственных ударов боспорцев не спасали ни обитые железом щиты, ни кованые шлемы, ни кольчуги. Повсюду стоял звон оружия, хруст костей и нечеловеческие вопли. Солдаты, которые с трудом сдерживали натиск напирающих на них спереди варваров, попытались перегруппироваться, чтобы отразить новую опасность. Но шансов у них уже не было. Все чаще взоры боспорцев обращались назад, в сторону холма, на котором раскинулась ставка стратега. Взоры эти горели надеждой на то, что их отважный полководец найдет выход и спасет своих верных солдат.
– С нами Файргунис! – боевой клич готов нарастал по мере их продвижения вперед.
Словно подкошенный упал вексиллум Феодосийской спиры – косматый гот поразил знаменосца. Стоявший рядом его товарищ подхватил упавший штандарт, и он снова взлетел над строем боспорцев. Еще удар секирой, и вексиллум упал, чтобы уже не подняться.
Боспорцы были близки к панике. Слабые духом дрогнули и побежали, внося смуту в ряды тех, кто еще продолжал сопротивляться. Впрочем, последние тоже уже не надеялись на победу и сражались скорее по инерции, нежели подчиняясь здравому смыслу.
Часть готов, считая исход битвы предрешенным, нарушила строй и бросилась к ставке Тейрана. Там их ждала добыча – так предполагали они. Но на самом деле там их ждала смерть…
– Мои храбрые аланы! – проревел Тейран, поднимая коня на дыбы перед строем катафрактариев. – Я не буду скрывать очевидного – битва почти проиграна! Тем больше чести предстоит вам! В вашей воле переломить ход сражения ! Вы не раз уже доказывали мне свою мощь и свою преданность. Я верю вам и я лично поведу вас к победе. Клянусь Зевсом Спасителем, вся захваченная вами добыча станет вашей! Раздавим готов! Победа или смерть!
Последние слова Тейрана потонули в громоподобном боевом кличе алан.
– Марррра! – разнеслось по долине, эхом отражаясь от близлежащих холмов.
Стратег взмахнул мечом и ринулся вниз по склону в направлении разгромленного правого фланга. За ним, стараясь не отстать ни на йоту, устремились возглавляемые Фофорсом телохранители, выставив вперед круглые щиты и обнажив мечи. Взмыл в воздух, расправляя свои крылья, грозного вида дракон – личный штандарт Тейрана. Оскаленная голова мифического чудовища была изготовлена из бронзы, хвост и крылья были сшиты из цветных лоскутов. При быстром движении матерчатая часть распрямлялась, дракон, казалось, оживал и даже издавал устрашающий врага свист. Следом сначала шагом, потом с переходом на рысь двинулся железный строй аланских всадников. Стук копыт постепенно нарастал с тем, чтобы вскоре превратиться в грохот бушующего горного потока. 
Подобно прорвавшей плотину реке обрушилась аланская конница на беспорядочную толпу готов, спешащих к лагерю боспорцев. Длинные пики пронзали германцев насквозь, иногда случалось и двоих на раз. Готы закрывались щитами, прыгали в разные стороны, но тщетно. Если они паче чаяний чудом избегали грозных пик, то устоять против несущихся на них лошадей они не могли и гибли под их копытами. В результате первые ряды готов, даже не успев толком сообразить, что происходит, были сметены и растоптаны.
– Марррра!
Расположенные глубже германцы не растерялись и, сдвинув щиты, встретили алан правильным строем. Но сдержать катафрактариев было невозможно. Они уже набрали скорость. Их железный клин, словно нож масло, разрезал наспех организованную оборону готов, нанося им страшные потери. Отбросив мешавшие в рукопашной схватке копья, аланы пустили в ход свои длинные мечи, позволявшие им с седла легко доставать противника.
Впереди отряда метался словно разъяренный тигр Тейран, направо и налево разя варваров. Над ним горел огнем в лучах полуденного солнца его дракон. Стратег считался непревзойденным мастером рукопашного боя, и меч его не знал усталости. Но главное, его дух жаждал победы. Как всегда, лично вступая в горячую схватку, Тейран приходил в состояние ярости, граничащее с безумием. Он не чувствовал ни страха, ни боли, не обращал внимания на раны. Казалось, сама ненасытная Смерть отступала перед неистовством Тейрана, ибо стрелы облетали его стороной, вражеские мечи и секиры скользили мимо. Не зря солдаты называли своего командира бессмертным. 
– Тейран с нами! – прокатилось по рядам боспорцев. – Вперед, Боспор!
И упавшие было духом солдаты воспрянули, а покинувшие строй вернулись обратно и с удвоенной силой бросились  на врага.

*         *         *
Тем временем Овида, расположившийся со своими сарматами на соседнем холме, с нарастающим неудовольствием следил за ходом битвы. Бестолковые готы не смогли воспользоваться подаренным им преимуществом и опрокинуть боспорскую пехоту до подхода алан. Теперь им грозил полный разгром.
– Проклятье! – то и дело восклицал Овида, нервно покусывая нижнюю губу. Он потерял лицо перед Тейраном (это его мало беспокоило, но все же!) и не выполнил задачу, поставленную перед ним Хедосбием. А тот прощать ошибки не любит. Он съест с потрохами и даже не подавится.
Овида лихорадочно обдумывал варианты дальнейших действий. «Не медля ни минуты ударить Тейрану в спину, разгромить его хваленых алан и вернуть победу готам. А вдруг чертов стратег предусмотрел и этот вариант развития событий? Или навалиться на терпящих поражение готов, добить их и тем самым оправдаться перед Тейраном? Но Хедосбий…» - и Овида мысленно содрогнулся.
Появление со стороны боспорского лагеря группы всадников прервало путаницу мыслей военачальника сарматов. «Родон, - узнал среди них любимца стратега Овида. – Какого дьявола его занесло сюда? Неужели Тейран до сих пор не уверен в победе? Неужели он ждет моей помощи? Тогда можно будет поторговаться».
Окружавшие своего вождя сарматы при приближении боспорцев встрепенулись, схватились  за древки копий и рукояти мечей, но Овида жестом успокоил их.
Родон издали увидел приземистую фигуру предводителя сарматов и направил коня прямо к нему. Он наметанным взглядом оценил количество и вооружение окружавших того воинов. Он не боялся неравной схватки. Родон опасался только того, что его не подпустят к Овиде достаточно близко, и тогда ему придется прорубаться сквозь строй варваров. А это значит пиши пропала голова Овиды, а равно и его собственная. Но к вящей радости принкипса сарматы нехотя расступились, пропуская его отряд.  И только в десяти метрах от Овиды боспорцам велели остановиться.
– Ты с чем пожаловал, Родон? – наигранно веселым голосом поинтересовался предводитель сарматов. – Неужели Тейран не может справиться с готами без меня?
– Ты слишком рано покинул поле боя, Овида, - в тон ему фамильярно ответил принкипс. – Ты не успел вкусить плодов победы. Но Тейран щедр сегодня. Он угощает. И приглашает тебя и твоих людей разделить победу.
Овида, сдвинув брови, изучающее посмотрел на боспорца, ища подвох в его словах, но Родон ответил ему таким открытым и невозмутимым взглядом, что последние подозрения сармата улетучились.
– Что еще велел тебе передать стратег? – Овида подъехал к посланнику ближе.
– Ах да, чуть не забыл, - произнес Родон, в свою очередь приближаясь к сармату вплотную.
Овида обладал отменной реакцией, но он расслабился. Принкипс стремительным движением руки выхватил меч из ножен и по самую рукоять погрузил его в грудь вождя сарматов. Тот удивленно округлил глаза, прохрипел нечто невразумительное и затих. Тонкая струйка крови поползла из уголка его рта. Варвары на мгновение окаменели от неожиданности. Родон воспользовавшись их замешательством, левой рукой подхватил голову Овиды за волосы, а правой, хорошо поставленным ударом отсек ее от туловища. Вопль гнева вознесся к небесам. Сарматы бросились к убийце в тот момент, когда он, прикрываемый со всех сторон своими спутниками, устремился прочь. 
Несколько боспорцев пало на месте, остальным чудом удалось вырваться. Сарматы недолго преследовали беглецов. Приблизившись к полю битвы, видимо, из опасения засады они замедлили ход, остановились и, изрыгая бессильные проклятия, повернули назад.
Родон словно пьяный несся вперед, держа в вытянутой руке голову Овиды, которая по-прежнему хранила гримасу удивления. Встречный ветер обдувал лицо принкипса, отовсюду доносился грохот сражения. Сегодня был великий день для боспорского оружия.

Категория: Конкурсанты 2010 | (09.07.2010)
Просмотров: 1361 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0